Юрий XiT-XoL

Юрий XiT-XoL.ИЗ ЗАПИСОК УТЕШИТЕЛЯ

"ИЗ ЗАПИСОК УТЕШИТЕЛЯ"

(Нон-фикшн)

Предисловие от научного редактора 

Математики вправе утверждать, что
их помыслы, их устремления
обгоняют на сотни миль
ползучие фантазии поэтов…
Но подождите –
чудеса скажут своё слово.
Гийом АПОЛЛИНЕР 

Откровение Иисуса Христа осенило Юрия Александровича Галушко, гражданина России (урождённый киевлянин, он вынужден был покинуть Киев из-за сильных головных болей, появившихся у него после чернобыльской катастрофы и уехать в Горный Алтай в конце августа 1986 года) в его доме № 4 по ул.Славянская в с.Майма на правом берегу реки Катунь 19 августа 2001 года в день Преображения Господня. В этот день 54-летний гражданин бывшего СССР, отнюдь не склонный к мистике, магии и весьма скептически оценивающий массовый печатный ширпотреб под рубрикой «эзотерика», никогда не страдавший галлюцинациями, психическими и нервными расстройствами, а также злоупотреблением алкоголем и прочими психоделическими веществами, охотник-любитель с приличным опытом таёжных странствий, испытал чудесные видения и узнал, что он нарекается именем XiT-XoL и будет посвящён в сокровенное знание, каковое ему надлежит оформить и обнародовать в свой срок.

Срок этот не был указан, но подразумевался как бы само собой, ибо «Код Спасения», с оформления которого в тот же день началась работа, адресован не лично ему, а человечеству. Спустя три недели, во вторник 11 сентября, после событий в Нью-Йорке, о чём сообщило Радио России, сомнений в актуальности «Кода Спасения» у Юрия Галушко не возникало. Напротив, последние сомнения и неуверенность в целесообразности трудов с очевидным мистическим привкусом как ветром сдуло, когда он обнаружил, что код его имени эквивалентен коду «Усама (11) бен (14) Ладен (22)» = «2» (47) = «Юрий (17) Галушко (30). О собственном спасении гражданин России не переживал, ибо лишён даже намёков на религиозную экзальтацию. Если чем он и отличался от окружающих, то увлечением философией, психологией и теорией познания – это инерция полученного образования и отложенной в прошлом (до лучших времён) научно-исследовательской работы.

Завершились весьма напряжённые, отнюдь не простые и очень даже занятные труды по оформлению в общих чертах новейшего знания ровно через девять лет 19 августа 2010 года написанием пятой книги о началах информационной теории Универсума (ИТУ) и подготовкой к печати первой книги.

Данная малоформатная книжка представляет собой весьма сжатый и краткий обзор сведений, извлечённых из книг XiT-XoL’а. Она послужит презентацией любознательному читателю совершенно неизвестного автора, обнажившего сокровенные тайны. Рекомендуется всем совершеннолетним, кто не равнодушен к завтрашнему дню. Каково это завтра? Что нас ожидает в 2012 году? Что такое Мироздание и какова подлинная природа людей? На эти и другие вопросы даёт ответы ИТУ, соединившая науку и религию в единое системное знание. Вера и разум не взаимоотрицают, а взаимодополняют друг друга в человеке разумном, который по образу и подобию Творца и Создателя замыслен. А вот всем иным человекообразным законы не писаны. А ежели писаны, то не читаны. Но если и читаны, то не разумеемы и не исполняемы. Ещё не поздно всем освежить в памяти древнейшую мудрость, причастившись новейшего Писания. То и другое – моменты единого целого, то есть Альфа и Омега Мироздания. Или, выражаясь по-русски, «А» и «Я» Универсума и «Кода Спасения».

Предисловие от автора (Утешителя)

Никто не обольщай самого себя.
Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём,
тот будь безумным, чтобы быть мудрым.
Ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом,
как написано: «уловляет мудрых в лукавстве их»
(1 Кор. 3: 18 – 19)

 Дорогой и уважаемый читатель! Все мои пока ещё не изданные книги – это не продукт моей фантазии или вольного творчества. Наиболее точно их жанр выражается английским термином non fiction. Причём писания эти весьма вынуждены обстоятельствами, от меня никак не зависящими. Ярким примером этого служит как раз эта книга, обязанная своим появлением целиком и полностью скомпоновавшему её научному редактору Вячеславу Недашковскому.

Года полтора назад, когда моё с ним сотрудничество было в самом разгаре, он взбунтовался против неудержимого потока моих откровений и решил сам выловить в этом сумбуре нечто более-менее вразумительное, что было бы доступно, понятно и интересно читателю, ещё не готовому к тому способу изложения материала, какой у меня получался, а я не хотел, а скорее и не мог что-либо менять. Сделать это ему было относительно нетрудно, ибо он же и набирал все мои рукописные тексты на компьютере, за что ему особая от меня благодарность. И вот, когда работа с первой книгой после долгих мытарств подготовки рукописи к печати подошла к завершению, он подсунул мне то, что он сам выбрал и скомпоновал из отдельных фрагментов моих писаний в отдельную книгу. Это оказалось весьма кстати в силу целого ряда причин, о которых тут говорить не обязательно. Оставалось только в очередной (полагаю, не последний) раз воздать хвалу Господу за посланного мне редактора.

Оставаясь строго в рамках упомянутого жанра, мы ничего специально в тексте не меняли и не дописывали, ограничившись каждый только своими примечаниями. Из них внимательный читатель прочувствует диалогический характер нашего сотрудничества. Когда автор стоит на позиции радикального новаторства, то научный редактор просто обязан сохранять консервативный (в лучшем смысле этого слова) дух, которым он пропитался за 22 года беспорочной службы редактором журнала «Філософська думка».

В идеале, полагаю, было бы и вовсе «шоколадно», если бы для моих книг нашёлся ещё и редактор в духовном звании, как, например, дьякон и профессор Андрей Кураев. Я, кстати, своевременно вручил ему «Код Спасения», специально посетив для этого его лекцию в МГУ (четыре года назад). Однако реакции на мой искренний жест не последовало. Кроме того, и Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Блаженнейшего Митрополита Киевского Владимира, предстоятеля УПЦ, я постарался своевременно известить о своих трудах через архимандрита Гедеона. Мои обращения к ним читатель может найти на моём сайте (там указана дата обращения). Однако и тут реакции не последовало. Я утешился тем соображением, что если им передали мои послания, то они оповещены. А тот, кто оповещён, тот уже защищён. Ежели извещение не дошло до адресата, то тут я ни при чём. Это на совести тех, кто обещал передать мои письма из рук в руки. На всё Воля Создателя, и да святится в веках имя Его!

Мне хорошо понятна сдержанность церковных лиц по отношению к моим сообщениям. Читателям она станет понятной, когда они уяснят для себя, Что такое или Кто такой Утешитель. Для этого сперва откроем Евангелие от Иоанна и просмотрим главы 14 – 16, описывающие Тайную Вечерю.

«И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14: 16 – 17).

«Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлёт Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам» (Ин. 14: 26).

«Когда же придёт Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне» (Ин. 15: 26).

«И Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осуждён» (Ин. 16: 8 – 11).

«Когда же придёт Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмёт и возвестит вам. Всё, что имеет Отец, есть Моё; потому Я сказал, что от Моего возьмёт и возвестит вам» (Ин. 16: 13 – 15).

Это самый первый источник, в котором пять раз упомянут Утешитель. Кто желает ознакомиться с более свежими толкованиями, тот может взять известный труд отца Павла Флоренского «Столп и основание истины», увидевший свет в 1911 году. Эта работа написана в форме одиннадцати писем. Пятое письмо всецело посвящено Утешителю, а имя это трактуется как Святой Дух; также там идёт речь о Софии Премудрости Божией, об интегральном синтезе и об иных богословских категориях и понятиях.

Для верующих христиан сказанное не новость, но мои писания адресованы не только верующим и не только христианам, а всем без исключения землянам, в том числе и атеистам и иноверцам. Однако настоящей новостью и благой вестью для верующих будет тот факт, что Утешитель – это Я.

Такого рода заявления не могут быть голословными и влекут за собой целый сонм всевозможных доказательств и удостоверений, подлежащих проверке. Вот об этом и следует прежде всего тут вести речь: какого рода эти доказательства и удостоверения, из чего они складываются. Надо полагать, из массы разных деталей. Понятно, что сведения биографического характера важны, но сами по себе отнюдь не достаточны. Главное же – это Откровенное и новейшее знание о Боге и о мире, каковое доказуемо математически, что избавляет меня от лишних хлопот вербоблудия по поводу моего статуса. Числа сами за себя скажут то, что иными средствами едва ли выразимо. Таким знанием и является информационная теория Универсума (ИТУ), в основу которой положен «Код Спасения», он же «Квадрат XiT-XoL»

ИТУ не только и не просто теория, но ещё и методология собственно системного мышления. Иными словами, она предлагает строгий алгоритм, то есть правила и способы выражения мысли, содержащей в самой себе ещё и критерий её истинности или доказуемости. Истоки такого алгоритма содержатся уже в классической нумерологии, хотя в случае с ИТУ из неё не выводятся и существенно выходят за рамки сугубо эзотерических канонов, согласуясь с законами диалектики и математики.

Мою ситуацию и мои ощущения читатель может попытаться представить себе, если вспомнит хорошо известное с детства выражение, часто встречающееся в русских народных сказках: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Именно этой формулой все последние девять лет направлялась моя работа по оформлению начал ИТУ. Это вылилось в пять книг, содержащих удивительные открытия. В итоге наряду с открытиями и попутно с ними я собрал предостаточное количество доказательств о себе любимом и о своём статусе Утешителя. Здесь приведу лишь малую их толику в виде нумерологичных формул эквивалентности моего паспортного имени и известных сакральных понятий. То же касается и имени посвящения: «гомо сапиенс» = «наноробот» = «2» (47) ~ (74) «2» = «Планетарный разум» = «древо познания» 1.

1. «Юрий (17) Галушко (30)» = «2» (47) = «Бог (13) Святой (21) Дух (13)».

2. «Юрий (17) Александрович (54) Галушко (30)» = «2» (101) = «Воплощение (57) Святого (30) Духа (14)» = «София (19) Премудрость (58) Божия (24)» = «звезда (33) светлая (23) и (01) утренняя(44)» = «коэффициент (44) человечности (57)».

3. «Юрий (17) XiT-XoL (24) Утешитель (35)» = «4» (76) = «историческая (45) личность (31)».

4. «Юрий (17) XiT-XoL (24)» = «5» (41) = «Всевышний (32) Суд (09)».

5. «Вселенский (33) Разум (27) Галушко (30)» = «9» (90) = «шестьсот (30) шестьдесят (40) шесть (20)».

Однако мой статус – это не самое интересное и важное из того, что содержится в моих книгах. Куда как интереснее и важнее собственно «Код Спасения» (Таблица ИПСЭК) и структура ЭКИСФМК (элементарной клеточной информационной структурно-функциональной модели космоса). А самое, пожалуй, интересное для любого читателя, на мой взгляд – это русский язык и то, как им пользуется киберсистема Универсума. Этим языком осуществлена криптография (тайнопись) Господа Бога. Её-то и позволяет декодировать и расшифровать информационная теория Универсума.

Как довольно скандальная сенсация будут восприняты широкой публикой откровения ИТУ касательно русского мата 2 – сакрального языка Господа Бога, чем, собственно, и объясняется его строгий запрет церковью 3. Но тут нам от этого никуда не деться – что есть в языке, то присутствует и в подсознании. Будет также полезно осознать это и сделать необходимые выводы в связи с грядущим торжеством Православия.

Автору бывает трудно предвосхитить интерес читателя к своему тексту, но в моём случае, который иначе как экстраординарный не назовёшь, я не могу представить себе равнодушное безразличие грамотных людей XXI века к событию, которое было предсказано Спасителем в самом начале новой эры, исчисляемой от Его Рождества. И, тем не менее, прекрасно отдавая себе отчёт в том, сколь прочны стереотипы обыденного сознания людей, далёких и от церкви и от передовых рубежей науки, а более того – стереотипы сознания самих церковников и учёных-атеистов, поддержанное мною решение редактора предварить публикацию моих трудов этой небольшой компиляцией из них вполне оправдано. Ещё раз подчеркну: тут нет ни слова вымысла, только факты и их авторская интерпретация. Это факты моей жизни и русского языка, известные имена и события истории (точные даты). Простая арифметика (и геометрия), канонические тексты и их дешифровка. И совсем чуть-чуть о математике, о теории чисел и теории множеств (для полных дилетантов). И, конечно же, философия, но достаточно популярно изложенная (для широкого восприятия). Наконец, множество примеров демонстрации метода ИТУ в приложении к известным персонам и текущим событиям, что показывает их фатальную предзаданность и неизбежность.

 

Ю.Х-Х. 14.09.2010 г.


 1 Здесь автор, значительно опережая события, показывает свой нумерологичный метод в его практическом применении. Смысл этого метода состоит в том, что буквам русского языка присваиваются цифровые значения от 1 до 9: «а» = 1, «б» = 2, «в» = 3, «г» = 4, «д» = 5, «е» = 6, «ё» = 7, «ж» = 8, «з» = 9, «и» = 1, «й» = 2, «к» = 3, «л» = 4, «м» = 5, «н» = 6, «о» = 7, «п» = 8, «р» = 9, «с» = 1, «т» = 2, «у» = 3, «ф» = 4, «х» = 5, «ц» = 6, «ч» = 7, «ш» = 8, «щ» = 9, «ъ» = 1, «ы» = 2, «ь» = 3, «э» = 4, «ю» = 5, «я» = 6 («Я» также иногда приравнивается к числу «33» как к последний, 33-й, букве русского алфавита в его современной форме после устранения букв «ять», «ижица», «і» и прочих, максимальное количество которых составляло в своё время 46). Цифры в круглых скобках являются суммой цифровых значений букв, образующих это слово. Цифры в кавычках являются суммой (иногда последовательной) цифр в скобках: например: (47) = (4 + 7) = (11) = (1 + 1) = «2» Знак «~» в выделенной полужирным шрифтом формуле означает инверсию, или зеркальное отражение чисел, например (47) ~ (74). Знак «→», с которым читатель встретится в тексте книги чуть позже, означает конвертацию цифр числа в буквы слова и получение нового числа с его новым экивалентом. – Прим. научного редактора, который решительно отказывается что-либо в этом понимать (кстати, это и все последующие примечания «научного редактора» являются дружеским шаржем, если это слово можно применить не только к изображениям, но и к словам.

 2 Диалог: «Не матюкайся в Божьем храме!» – «А где же ещё?! На улице, что ли?! Так ведь там милиция!!!» – Прим. научного редактора, дважды побывавшего в околотке.

 3 Автор пишет очень убедительно. Очень чесалось подредактировать, но воздержался, потому что «строгий запрет Господа Бога церковью» – это по-нашенски, это по-православному! – Прим. научного редактора, толерантного к любой религии. – Редактор лукавит, делая вид, что местоимение «его», написанное с малой буквы, подразумевает Бога, тогда как оно подразумевает мат – язык, каким Бог охотно пользуется в необходимых случаях. – Прим. автора.

 

Содержание

Ч а с т ь  1. ЛИРИЧЕСКАЯ
Предисловие от научного редактора
Предисловие от автора (Утешителя)
Глава 1. Детство, юность, школа
Глава 2. Родня
Глава 3. Учителя и университет
Глава 4. Шабашка
Глава 5. Армия
Глава 6. Моя родина – СССР
Глава 7. Люди и встречи
Глава 8. Мой организм
Глава 9. Явление чудес, год 2001, август – ноябрь
Глава 10. ИТУ и её пропедевтика
1. Состав важнейших первоисточников информации,
представленных в Коде
2. Наиболее важные источники методологического
свойства, предрасполагающие к адекватному
восприятию начал ИТУ
Глава 11. Глас Небес и Вопль Преисподней
Послесловие от научного редактора
1. Нумерология как таковая
2. Число имени
3. Некоторые пути нумерологии
4. Чуть-чуть философии
Послесловие от автора (Утешителя)

Ч а с т ь  2. МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ
Информационная теория Универсума (ИТУ)
I. Введение
II. Фактуальные основания ИТУ
III. Основные положения ИТУ, вытекающие
из фактологических исследований Кода
IV. Фактологическая база ИТУ
V. Методологические предпосылки ИТУ и методический
арсенал
VI. Хронология (календари) как главный предмет
исследования ИТУ
VII. Число 666 как программная задача киберигры
Универсума
VIII. Пять законов Универсума
IX. Заключение
Post Scriptum: Самоутешение Утешителя
К вопросу о первоисточниках (Библио-
автобиографический очерк)
О русской идее замолвлю я слово и слово числом осеню...

Часть 3. ПРОПЕДЕВТИЧЕСКАЯ
I . Школа пожилого Буратино
II. Академия XiT-XoL'a
III.Меч ислама
IV.Утешительное слово и безутешное число
V. Аспирантура Утешителя

 



Выдержки из книги

...........За это время я охладел к экспериментальной физиологии, к приборам, их доставанию, переделкам и перевозкам. И подумал, а не заняться ли мне теорией? Мозги есть, а из оборудования есть ручка и бумага. Что ещё надо для счастья?

Пошёл на кафедру социальной психологии. Пообщался с доцентом Марисовой Людмилой Иосифовной и получил рекомендацию: «Займитесь характером». Полистал энциклопедии и словари, порылся в каталогах и набросал для Марисовой пятнадцать страниц, где изложил обзор литературы и свой взгляд на проблему. Она после прочтения говорит: «Это можно публиковать», – чему я был крайне удивлён. Я ещё не соображал, что в теоретическом плане любую ахинею можно публиковать. Мне, по инерции физиологического воспитания, казалось, что любая статья – это результат каких-то экспериментов.

Людмила Иосифовна сделала широкий жест и поставила свою подпись под статьёй рядом с моей. Благодаря этому статью опубликовала «Філософська думка», а я почувствовал себя теоретиком. Довольно скоро вошёл в раж и погрузился в проблемы методологии научного гуманитарного познания. И ощутил себя, естественника по образованию, как волк в овчарне: среди гуманитариев я обладал ощутимо иным ракурсом видения проблем человека, чем те, кто не погружал свои руки в потроха несчастных экспериментальных собак и кроликов. Кроме того, в отличие от идеологически фильтруемых философов и психологов, которым по определению полагался билет члена КПСС, я, беспартийный, на их фоне уже выглядел невинным агнцем, а они, так или иначе, но тянули на волков в овечьей шкуре.

Если бы я не резонировал этим своим пониманием ситуации, а помалкивал в тряпочку, то, глядишь, тихо-мирно состряпал бы какую-нибудь диссертацию и подвизался б и далее под крышей Института психологии, куда меня милостиво зачислили в качестве мэнээса. Но к этому времени я уже весьма скептически смотрел на диссертации и не увязывал их наличие с наукой, как я её понимал. Я уже был отравлен знакомством с такими авторами, как М.Бахтин, К.Мегрелидзе, М.Мамардашвили, Э.Ильенков, и меньший калибр меня уже не устраивал. Я уже с Марксом был на «ты» и заслужил снисходительно-презрительную кличку «марксист» от тех, которые официально значились «марксистами-ленинцами», а неофициально посылали и Маркса, и Ленина куда подальше. Когда же выяснилось, что гении вроде меня только портят спокойную устоявшуюся академическую атмосферу института, принадлежащего ведомству Минпроса, то я уже знал, чем будут дальше заняты мои мозги, а прокормить их у меня есть масса способов. И руки растут из нужного места.

Вот так, собственно, обстояло дело к маю 1986 года.

Глава 4. Шабашка

 В мае 1969 года я оказался в Ленинграде после разведки на Кольском полуострове в поисках работы для своей бригады на летний сезон. Мне не хватило денег на билет до Киева. Благо, что у меня был адрес знакомых, пожилой интеллигентной супружеской пары, друзей родителей моей жены. Они меня радушно приютили, и я в ожидании денежного перевода от своей бригады провёл три дня в Ленинграде. Два из них я посвятил Русскому музею, а перед тем посетил квартиру А.С.Пушкина на Мойке.

Только месяц с небольшим как я женился. Возможно, этим объяснялось моё приподнятое настроение. Впереди был второй шабашный сезон, но в первом я был «негром», а в этот раз я взял всю инициативу в свои руки, стал «бугром», набрав бригаду из своих друзей со двора и из университета. Прошлый сезон я организовал поездку, но был в бригаде вместе с Бэбиком самым младшим и только осваивал процесс строительства брусового дома. Атмосфера в той бригаде была не такой, как мне бы хотелось, и я решил, что теперь сам справлюсь. Ведь заработок – это не главное. Нужен был ещё и полноценный отдых от работы и учёбы в университете. Смена деятельности в двадцать два года – это и есть отдых. Требовалось поймать кайф от экстрима, нужна была дружеская атмосфера спортивной команды, где каждый мог бы испытать себя по максимуму и прыгнуть выше своей головы. И это мне удалось как в том году, так и после. Все поездки и потом имели этот привкус экстремальных ситуаций десанта на незнакомой территории. Я был не столько бригадиром, сколько играющим тренером. А для специфических функций бригадира (пить водку с прорабом и закрывать наряды) в этот раз пригласил старшего товарища Диму Янковского, который по этой части мог перепить всё стройуправление, но свою задачу выполнить. Потом на эту роль я пригласил Игоря Шур, очень близкого старшего друга, соседа по коммунальной квартире, две поездки с ним были самыми удачными во всех отношениях.

В 1969 году я провёл в Саянах «трудовой семестр», то есть два летних месяца вкалывал так, что потом уже остерегался подобных глупостных «достижений». Предел собственной глупости я познал именно тогда, в 22 года, в посёлке Щетинкино на железнодорожной магистрали Абакан – Тайшет.

Это был мой второй трудовой семестр, но первый в качестве «бугра». «Бугор» – это бригадир шабашной бригады строителей. Первый сезон я отпахал «негром» в 1968 году на севере Тюменской области в посёлке Ун-Юган. Первые восемь домов на месте девственного леса, который на наших глазах расчищал мощный бульдозер, построила моя бригада из восьми человек. Улицу из двухквартирных срубов, четыре с одной стороны, четыре – напротив, с деревянными тротуарами, штакетником и прочим благоустройством назвали Киевской.

Я не оговорился, сказав «моя». Я эту бригаду собрал, организовал, обеспечил «ксивой» о том, что она есть студенческий отряд от Киевского университета. Со студентов не вычитали налоги и оплачивали им дорогу в оба конца. Мужики были постарше меня, до 30-ти, а кое-кому и за 30. Понятно, что и опытнее в делах и в рукоделье, то есть в ремесле. Хотя топоры взяли в руки впервые чуть ли не все, включая и меня.

У нас был писанный Устав. Нечто среднее между писанным армейским и неписанным зэковским, приправленный отменным студенческим юмором. Я позаимствовал этот документ у ребят из КПИ, успевших пройти не один сезон на «стройках коммунизма». «Бугор» и «негр» – это должности, права и функциональные обязанности которых были прописаны в уставе. Все подписывались. Я начал с «негра» и успешно освоил весь цикл работ от нуля до крыши, топор, лопату, кирку и лом, бензопилу «Дружба», а заодно нивелир и все нехитрые строительные чертежи. Воздав должное отцу, который ещё в моём раннем детстве ознакомил меня с азами картографии и заставил освоить черчение ещё до того, как изучение этого предмета началось в школе. Он просто учил меня тому, что сам знал и умел.

Так что готовился я серьёзно, и весной 1969 года уже имел несколько писем из разных концов родной страны. Это были ответы на разосланные мною запросы с предложением своих услуг. Бригада в 10 человек обещала за лето построить столько, сколько они смогут обеспечить материалом. Абаканское СУ обещало оплатить дорогу в оба конца. В посёлке Щетинкино требовалось построить четыре двухквартирных дома из бруса и так называемый нижний склад из круглого леса на месте сгоревшего от пожара.

Бригаду я решил собрать из друзей детства, с которыми всегда было комфортно. Бэбик уже прошёл со мной крещение на севере и был готов повторить эту тему. Одноклассники Шурик Чабан, он же и сосед по двору, и Павел Заика подписались. Толя Дикий тоже. Мой младший брат – и вот уже полбригады. С ними можно было в любую авантюру пуститься, хоть на Северный полюс, хоть в разведку за линию фронта. Я в каждом тогда был уверен, как в самом себе. Остальных пригласил из университета по принципу: тебя я знаю, можешь взять своего друга, за которого будешь отвечать. Так Алик Онипко привёл Володю Лисицына, старший сотрудник по кафедре рекомендовал своего младшего брата. Другой сотрудник сам подписался на должность Фунта, то есть номинального бугра, которому вменялось вести переговоры с начальством, пить водку с прорабом, закрывать сметы, подписывать договора, а вне выполнения этих важных функций пахать «негром». Я был «теневым» бугром, поскольку «в авторитете». А чтобы со стороны не возникало сомнений в нашей студенческой принадлежности к комсомольскому мейнстриму, ввели должность комиссара (или замполита). Заряд я в себе ощущал такой, что дай мне маузер и отправь во времена гражданской, то с дивизией бы справился не хуже Гайдара, хотя с тем же успехом и за белых мог бы повоевать. Уж больно меня раздражали современники, партийцы и комсомольцы. Если спросить – чем, то ответ прост – тупостью, жлобством, хамством и мелкой своекорыстной алчностью. Лично я думал раньше о Родине, а потом о себе. Они же, за крайне редкими исключениями (я знал лишь пару человек), думали сперва о себе, а Родину промеж своих поносили почём зря. Вот на этой-то почве и вызревали постепенно мои разногласия с партией и правительством. Однако и с героями диссидентского фронта я не чувствовал особой близости. Им явно не хватало своего ума, им перепевы западных мотивов заменяли нужду в собственном соображении. Зачем сочинять велосипед? Бери готовый и езди – вот их нехитрая логика. А то, что по тайге да по тундре на велосипеде не ездят, им и в голову не приходило. Я этих городских кабинетных мыслителей и бунтарей всерьёз не воспринимал. Они глядели на закат, а я – на восход. Им Запад виделся образцом, а я не видел вообще достойных образцов приличной жизни. Таковые надо было ещё только создавать. Для этого надо было познать, что такое человек и какого хрена ему требуется для счастья, если всё, что он ни затеет, оборачивается не тем, чего ему хотелось. Хочется лучше, а выходит как всегда. «Познай себя» – вещал Дельфийский оракул. Вот к этому я и приступил по-настоящему в Саянах сорок лет тому назад.

И вот отмотал я этот срок отнюдь не даром. Познал не только себя, но и Бога. Чуть-чуть, но зато без дураков, «в натуре», как выражается «братва». Но о Боге потом. Сперва доскажу о себе, о том сезоне очень жаркого лета 1969 года в Саянах. Уж нету Бэбика и Толи Дикого. Не знаю, жив ли ещё Шурик Чабан. Где-то в Швейцарии профессорствует Алик Онипко, который ещё два следующих сезона со мной ездил. Полгода назад вдруг встретил на Прорезной Лисицына, он меня первым опознал.

С годами я понял, что счастливые склонны переоценивать других, ибо меряют по себе. Иные, напротив, недооценивают по той же причине. Но тогда ещё мерки не устоялись. Я только женился в конце марта и готов был Саяны сдвинуть, если бы они стояли на пути. Я задавал темп и ритм работы и отдыха. Благо, что Рыбальченко, сотрудник кафедры биофизики и комсомольский секретарь, за бланк с печатью и подписью, где удостоверялся наш статус студенческого отряда, навязал мне Костю Красильщикова, которому было хорошо за тридцать, а физические кондиции, мягко говоря, никакие. Я его знал чисто наглядно, как сотрудника НИИ физиологии. Костя основательно пил, но вроде «завязал». Скрепя сердце, я согласился, чтобы он был поваром.

Однако оказалось, что Костя врач с приличным стажем работы на скорой помощи. В институте в отделе Семёна (Сюни) Гройсмана он занимался исследованием процессов пищеварения и готовил кандидатскую диссертацию, а по ночам подрабатывал дежурным врачом на «скорой». При этом ещё умудрялся пить безбожно. Когда ещё обнаружилось, что он закончил мою школу № 25 и знает Игоря Шур, моего соседа по коммуналке и ближайшего друга, хоть я и младше на девять лет, то я понял, что Костя – это золотой фонд бригады. Так и вышло. В посёлке была только фельдшерица, молодая и неопытная. Вскоре на приём к Косте потянулись местные жители, а пять студенток из отряда Ленинградского университета (отряд строил школу и жил по соседству с нами) всё свободное время околачивались у Костиной кухни и поверяли ему свои сердечные тайны.

Наш режим труда и отдыха был несопоставим с режимом соседей. 12 часов – это чистое время на объекте. Перемещение между ночлегом и объектом считалось отдыхом. Время на питание – это тоже отдых. Ни единого выходного дня. Но в субботу в обед шабашили и шли в баню. За вечер надо было восстановить силы, а в воскресенье вперёд и с песней на побитие вчерашних рекордов.

Все были примерно в равных стартовых условиях, в одной весовой и возрастной категории. Кроме меня с Бэбиком (Слава Трегубов, но с детства во дворе иначе как Бэбиком мы его не называли, и я не могу писать о нём иначе), все взяли в руки топоры впервые. Но я полагал, опираясь на наш с Бэбиком прошлогодний опыт, что сие не помеха, а напротив – мощный стимул. Никто ещё в жизни не построил даже сортира, а тут сразу дом. С ноля и до внутренней отделки. Чисто плотницкая работа, да ещё и бетонный фундамент. Вот дата старта, через два месяца – финиш. В конце 40% аккордной премии от сметной суммы всей зарплаты в плюс, если качество работ хорошее. Никто из нас за год на своей работе в Киеве таких денег заработать не мог при всём желании. По тем ценам первый взнос за однокомнатный кооператив, а это 25% всей стоимости, составлял 1800 рублей. Это в доме на углу Большой Васильковской (тогда Красноармейской) и Жадановского.

Все жили с родителями, кое-кто уже женился, так что стимул был у всех вполне здоровый – заработать на жильё. Благо, за образование платить не приходилось. В 1971 году, но уже в ином месте того же Красноярского края и в более тесном составе (5 человек), я добился рекорда – 2500 рублей за 70 дней. И это без халтуры, приписок и обмана по актам скрытых работ. Всё было чисто, кроме одной детали. Советское законодательство запрещало рабочий день более восьми часов. Это в условиях Сибири с коротким летом было просто глупо в строительной сфере, да и в сельском хозяйстве. Нашим работодателям приходилось фактически затраченное нами время расписывать в табеле по восьмичасовой сетке и рабочим неделям.

Однако в 1969 году заявка на рекорд как первый блин вышла комом. Нет-нет, рекорды состоялись, да ещё какие, но с деньгами нас пробросили. И не без помощи Фунта, чьё имя я здесь не хочу упоминать. Но даже не в этом дело. Важнейшим итогом того сезона был опыт. Я познал свой предел в физических нагрузках, точнее – в физиологических. И сошёл с дистанции, не доведя команду до финиша.

Первый тайм, то есть месяц, мы отыграли по нарастающей. Весело, с шутками и прибаутками заводили друг друга, втянулись в нагрузки и взвинчивали темп. К вечеру падали с ног, а утром как ни в чём не бывало добавляли жару. Гнали два дома рядом по три человека в звене. Четверо занимались нижним складом, и мы их видели только вечером, когда все отчитывались за день. Дома стояли на южном склоне с перепадом высоты фундамента под параллельные стены полтора метра, то есть цоколь потребовал уйму бетона. Мешали раствор маленькой бетономешалкой и таскали носилками, причём бегом. Порой пальцы отказывали и разжимались сами.

Но нам было весело. С Шуриком и Толей мы в школьные годы тренировались в одной группе ДСШ по спортивной гимнастике. В бане устраивали состязания на жим стойки на руках, не сгибая в локтях руки, садились в «шпагат», а потом ещё кто больше подожмётся на перекладине в сапогах и прочие глупости. Это после изнурительной нагрузки с бетоном и брусом на припёке солнца. Термометр показывал +50о, а в тени под камнем во мху лежал ещё не растаявший с прошедшей зимы лёд. Мы там ставили ведро с водой и каждый выпивал за день по полведра холодной воды. Все ставили свои личные рекорды и радовались своему здоровью и молодости, как козлята.

Не помню уже, по какой причине Шурик должен был нас покинуть. Кажется, в связи с производственной практикой, он заканчивал техникум радиоэлектроники. Потеря такого надёжного бойца сильно обескровливала моё дворовое звено. Я, Бэбик и Шурик знали друг друга столько, сколько помнили себя. Мы были больше, чем семья, прожив двадцать лет в одном дворе. К тому же именно мы и задавали тонус всему процессу производства, внедряя всякие усовершенствования и модернизируя древнюю профессию плотников-бетонщиков. А правило было такое: если кто-то доказал, что его способ, скажем, забивания гвоздей эффективнее, производительнее, то все были обязаны этот метод освоить. Попытки уклониться и делать по-своему жёстко наказывались рублём.

На общем собрании приняли решение покончить с бетоном до отъезда Шурика. Он лучше всех справлялся с капризным двигателем бетономешалки. Когда же срок поджал, то порешили не покидать объект, пока не выведем «ноль». Еду подвозить, спать только на ходу, а носилки цеплять для страховки пасами на плечи, чтобы пальцам иногда позволять разогнуться. На эту «штыковую атаку» мы рванули так, что за 36 часов без сна справились с темой. Кстати, была суббота, и банька нас приняла в свои объятия.

Костя имел прежде дело и со спортсменами как врач. Кормил нас калорийно и вкусно. Но тут и он забеспокоился, просил сбавить обороты. Как в воду глядел. На следующий день я начал чувствовать пульс в висках. При малейшем повороте головы, а тем более при наклонах. Костя измерил давление – 130/80. Никогда прежде ничего подобного не ощущал.

По уставу больничные не оплачиваются. Первые три дня больной сам должен выздороветь, отдыхая на койке. На четвёртый день он либо выходит на работу, либо покидает бригаду для лечения в санаторно-курортных учреждениях. Расчёт получает по тарифу без всяких аккордных премий. В ту пору ещё никаких коэффициентов мы не вводили. Бугор и негр были равны перед рублём. Рабочий день им оплачивался одинаково.

Три дня моего относительного отдыха не дали ощутимых улучшений. Я не мог без боли в висках изменять положение тела в пространстве (встать, лечь, сесть, нагнуться, выпрямиться и т.д.). Сам виноват. И благо, что сам же и наказан. Хуже было бы, если бы это случилось с кем-нибудь другим. Я понимал, что спёкся по собственной дури из-за дешёвого куража. Словом – фраернулся из-за пижонства, чисто по-детски. Давно не был чемпионом, замастерился, как сказал бы Аджат Муратович Ибадулаев, мой тренер. В школьные годы я с пятого по девятый класс занимался спортивной гимнастикой. Поначалу в 1958 – 1959 годах выигрывал первенство города по программе юношеских разрядов. Но вдруг вытянулся в рост до 188 см, и о гимнастических лаврах пришлось забыть.

Пару лет, седьмой и восьмой классы, после того как оторвался с больших оборотов от перекладины и сломал руку, я попал в спортивный тир с одноклассниками. Они пришли на тренировку, а я посмотреть. Левая рука была в гипсе. Тренер меня и раньше видел, я как-то начинал с мелкокалиберной винтовкой осваивать стандарт (лёжа, с колена, стоя). Подзывает меня и даёт в правую руку «Марголин»: «Там три патрона. Вон мишень на 25 м. Целься под яблочко. Попробуй». Я постарался и сделал три «девятки». Он заряжает десять, всю обойму. Я и эту серию неплохо сделал. Со следующей тренировки он стал меня готовить к соревнованиям: малокалиберный пистолет, 50 метров, 30 выстрелов.

Очень полезные были тренировки, но мне не хватало динамики. Я хотел по силуэтам, но школьники по этой программе не готовились. А мой бурный поначалу рост результативности застрял на пороге второго разряда (250 из 300 возможных). Тренер это объяснял гормональной ломкой, требовал есть поливитамины и собирался перевести меня с «Марголина» на целевой пистолет, где рука спецмуфтой крепится к оружию и не меняет своего положения, пока вся серия не отработана. Мастера именно с таким оружием выходят на соревнования. Но я понял, что то, что мне требовалось от тира, я уже получил, а чемпионом стану в каком-нибудь динамичном спорте.

В моё время профессиональный спорт в Союзе ещё не родился, а пребывал в зародыше. Да я никогда и не выбирал, полагая, что спорт для жизни, а не жизнь для спорта. Сама жизнь – это универсальное многоборье. И если где и быть чемпионом, то именно в жизни, по совокупности всех показателей. Зачем себя ограничивать профессиональным идиотизмом? Человек универсален по природе, остаётся блюсти гармонию в развитии задатков. Я уважал всех, кто достигал потолка в отдельных видах гимнастического многоборья, но абсолютным чемпионом в многоборье был Борис Шахлин. Мы часто в одно время с ним тренировались в зале нового Дворца спорта, и я следил за ним во все глаза. Умер он пару лет назад. Это был настоящий великий чемпион.

Мне легко было представить жизнь гимнастическим помостом, где требовалось на всех снарядах выжать из себя всё по максимуму. Только снарядов этих в жизни гораздо больше, а помостом служит планета.

Таким динамичным спортом на выезде ещё в 1968 году мне показалось строительство деревянных домов. Соперник – это ты сам. То, чего достиг сегодня, можешь превзойти завтра. Так, обломавшись в Саянах, я сделал выводы из поражения и, спустя ещё один не очень удачный сезон, сжав бригаду до минимума, выдал классный результат. Даже те, кто понимает и знает профессионально это дело, не верят, что моя бригада (Бэбик, Алик Онипко, Игорь Шур, 16-летний Валера, двоюродный брат Бэбика, и я) за 70 дней построила из бруса: 1) гараж на пять боксов (сруб 33 м на 9 м с перекрытием и потолком, под шиферной крышей 3,5 м высотой по коньку с зашивкой фронтонов); 2) четырёхквартирник (24 м х 7 м сруб, полы, потолки, крыша под шифер и фронтоны) – это в селе Мурма Тасеевского района Красноярского края в Мурминской ПРП (поисково-разведывательной партии) под началом Денисова; 3) два двухквартирника из круглого леса (стулья, три свежих венца и сбор разобранных домов, настилка полов, потолки, крыша, фронтоны и пр.) – это в 30 км от Мурмы в селе Троицкое, где сользавод, действующий с 1654 года.

Я отлично знаю, что такие объёмы работ, что пришлись на одного человека и на наш средний трудодень, в этой отрасли никто не мог продемонстрировать. Хотя бы потому, что мне удалось завести руководство так, что нас бесперебойно обеспечивали всем необходимым. И даже когда возникла задержка с поставкой мауэрлатов на перекрытие гаража и опору для крыши, то Денисов, извиняясь, устроил нам трёхдневный отдых. Снарядил вездеход, и нас доставили на Бирюсу в Усть-Кайтым к староверам. Совместить полезное с приятным отдыхом.

Интрига была в том, что мы не собирались строить жилой дом. Нас вызвал в мае телеграммой Денисов, ибо у них сгорел гараж. И все ресурсы ПРП были нацелены на восстановление производственной базы. Нам хватало гаража и двух домов в Троицком, и по времени и по деньгам. Получалось по 2000 рублей на нос на весь круг. Но тут неожиданно под вечер к нам в общагу пришёл Денисов со своим замом Курагиным и они достали по две бутылки водки, что меня сильно удивило, ибо мы хоть и не держали сухой закон, но форму спортивную держали, позволяя себе на ночь чай с ромом в целебных дозах.

Оказалось, что они прямо с профсоюзного собрания, где бабы устроили бунт. Мол, обещали дом построить, а построили гараж. Бригада уедет, снова зимовать четырём семьям неизвестно где. Начальник с замом решили, что материал найдут, прямо с пилорамы будут нам подвозить. Осталось нас уговорить. Вот и пришли уговаривать, чтобы мы срубили коробку, потолки и крышу поставили, зашив фронтоны, чтобы не сдуло.

На свежие силы нам бы недели хватило, но ребята уже деньки считали до самолёта и конопатили повторно срубы, тихо радуясь «женской» работе. Обычно бабы этим занимаются. В довершение ко всему мой поясничный диск просел и защемился. Я без пояса штангиста ни сесть, ни встать не мог и два дня лежал, пытаясь вправить диск на место.

Это был тот самый случай, когда деньги вдруг потеряли свой вес. Имея две тысячи в кармане, никто уже не хотел поднять ещё пятьсот за неделю, то есть в два раза повысив свой средний трудодень. Но кроме денег всегда есть нечто, гораздо более важное. Как мог я отказать Денисову, если он, полагаясь на меня, дал слово собранию всей ПРП, что дом будет построен? Кто мне Денисов? Да просто человек – на редкость порядочный. Я встретился с ним впервые в середине лета 1970 года после облома в Мотыгино, где нас не смогли обеспечить оговоренным объёмом работ и пришлось бригаду распустить на самотёк. Я поехал искать работу для троих – четверых. Сошёл с автобуса в Мурме, увидев три первых венца большого сруба и отдыхающих мужиков. На вопрос «Что строим?» они, матерясь, сказали, что век бы не строили, но начальство заставляет. Они геологи, буровики и прочее, а плотников среди них нет.

Я, узнав, где сидит начальство, подался прямо туда. Вид у меня был ещё тот! Решил укрепить волосы и побрил голову ещё в Киеве. А тут у меня в Богучанах ещё и рюкзак украли со всем инструментом и вещами – 50 кг весом. Словом, приходилось сразу показывать паспорт, чтобы снять подозрения с моей зэковской причёски. Это ныне она в моде вне зоны, а в то время эту моду держала лишь зона (да ещё армейские новобранцы).

Представился я командиром студенческого отряда, который прервал свою боевую вахту в Мотыгино из-за разгильдяйства тамошнего СМУ (строительно-монтажного управления). Его персонал нашими силами решил строить для себя баньки и прочие мелкие радости, не напрягаясь доставкой материала.

– Вы тут дом затеяли строить, а мужики ваши не шибко напрягаются. Я вам за месяц до сентября сдам, коробку под крышей с полами и потолками. Отделкой сами будете заниматься.

– И сколько вас?

– Четверо, – соврал я, не моргнув глазом, хотя Бэбик уезжал, оставляя своего брата 16-ти лет, тощего, как смерть, но весёлого и послушного, всегда готового подать то да принести это. А справиться с делом мы должны были вдвоём с Лёшей, крепким парнем. Хоть он и впервые на шабашке, но второй конец бруса на плечо взять мог. С дрелью по стене ходить тоже мог. А большего и не требовалось.

– Сомневаюсь, что вы вчетвером справитесь. Мои шесть мужиков уже неделю топчутся, а положили только три венца.

– Так то мужики, а мы – бойцы. Пусть ваши мужики нам только успевают подвозить брус с пилорамы. За остальное не беспокойтесь. И освещение по углам дома надо протянуть. Мы же не по восемь часов отбываем повинность!

– Но я вам не смогу аккорд платить, у меня это проходит по сметам временного строительства, хотя делается всё капитально.

– Сколько сможете?

– Тысячу восемьсот, вот всё, что у меня есть на это.

– Будем считать, что договорились. Завтра я привезу ребят. Я вам верю, а как вы это будете оформлять документарно, меня не волнует.

Позднее он мне признался, что не поверил моим обещаниям, но решил попробовать. Когда же я через две недели решил взять аванс на еду, то он уже ничем не рисковал. Пилорама не успевала пилить брус, а мы с Лёшей умудрялись 6,5-метровый листвяжный брус 20 на 20 см, сырой, весом не менее 200 кг, брать на плечо и укладывать на леса. Потом уже на лесах снова брать на плечо и укладывать на стену. А когда таким образом уложили все балки перекрытия из этого бруса, то Лёша признался, что такого о себе даже вообразить не мог. Он не кокетничал. Он действительно не мог свой конец сам взять на плечо. Я ему помогал, а потом шёл к своему и каким-то чудом с элементами техники рывка умудрялся оторвать эту «железяку» (иначе его не назовёшь, ибо брось этот брус в воду и он пойдёт ко дну как топор) настолько, чтобы подставить плечо, а потом встать из глубокого седа.

Мы уложились в срок и получили обещанное. А Денисов не скрывал своего восхищения от результата, в который не верил.

После этого меня не удивила телеграмма весной следующего года: «Прилетай сгорел гараж тчк оплачу самолёт в оба конца тчк Денисов». Вот тут я и понял, что почва для финансового рекорда подготовлена. Все прежние физико-физиологические результаты нашего труда ещё адекватно никто не оценил рублём. Но я посеял веру в свои силы и возможности, я отвечал за свои слова делом.

И, видимо, Господь решил меня проверить на вшивость. Я сказал Денисову и Кулагину: «Да, остаёмся. Дом будет». Но как только они вышли, бригада взбунтовалась. У всех возникли причины быть в Киеве 1 сентября. Алик – аспирант, Игорь – доцент КПИ, даже Бэбик – и тот возроптал в том духе, что всех денег не заработаешь, а длинный рубль – короткая жизнь. Только пацан Валера заявил, что будет со мной столько, сколько надо. Они ещё укоряли меня больной спиной, что, мол, всё ляжет на них.

И я всех послал по известному адресу. Сказал, что с Валерой и без них справлюсь. А в Киев отобью телеграмму, что лёг в больницу из-за травмы спины.

К утру они устыдились, но стали теперь уже затягивать срок, лишь бы не вышло по-моему. Я же затянул свой пояс, встал, взял топор и пошёл на объект, где давно в качестве фундамента лежали лиственничные слеги. Первый венец можно было класть. По дороге, встретив секретаршу Денисова, попросил, чтобы нам заказали билеты на 7-е сентября. Алик, узнав дату, поспорил со мной на коньяк, что мы не успеем и билеты придётся сдавать.

В ночь с 6-го на 7-е мы крыли крышу под проливным дождём, засыпая на ходу. И в 8 часов утра покидали объект, едва переставляя ноги. Мужики, оказывается, тоже делали ставки между собой, как раз шли на работу. Те, что выиграли, ликовали и поздравляли меня, остальные не очень расстроились, хотя и проиграли. Все мои были счастливы. Игорь потом в своём кругу, а между нами была разница в 9 лет, слагал обо мне легенды, стараясь не слишком привирать. Алик выставил коньяк, и мы летели до Москвы примерно с таким чувством, как будто стали олимпийскими чемпионами.

В Богучанах в начале лета 1970 года у меня в аэропорту украли рюкзак весом 50 кг и вооружением (топор, инструменты, ружьё, патроны, спальник и пр.), самолёт улетел без меня, а следующий на Мотыгино только через день… Но одно только слово, что я из Киева, для капитана речного танкера, ходившего по Ангаре, означало «Динамо» (Киев). И он бросил мне трап, радушно пригласил на борт, и тут же, едва я успел подняться, дал команду матросу: «Отдать концы!», и мы поплыли вниз по течению к Енисею, где по дороге была пристань Мотыгино, а там моя бригада. Чистая отдельная каюта, душ, команда из пяти человек, молодые ребята и девушка-кок. Ночная стоянка на якоре с заброской сетей. Рыба для кухни. Если я добавлю, что через месяц воров поймали, меня вызвали телеграммой и я получил своё ружьё и патронташ, а за остальное мне три года шли в Киев денежные переводы со станции Решёты (лагерь на БАМе), то happy end вполне голливудский.

На днях читал в «Известиях» интервью с китайским кинорежиссёром, прилетевшим в Москву на фестиваль получать приз. Так он сказал, что потрясён красотой бесконечных лесов, которые видел из иллюминатора. А я помню, как меня прошибло: «Ведь это моя Родина!». Одно дело читать о том, как предки покоряли просторы Сибири и Дальнего Востока, и совсем иное – воочию увидеть и приложиться руками, умом и сердцем к великому делу, заповеданному Господом, – заселять землю.

Я честно исполнял эту заповедь. Дома, построенные моей бригадой, где я был первым топором и лучшим мастером в делах с бензопилой «Дружба», а привилегией бригадира считал обязанность пахать больше всех, стоят в Ун-Югане на севере Тюменской области (1968 г.), в Щетинкино, Саяны (1969 г.), в Мотыгино на Ангаре (1970 г.), В с.Мурма и в с.Троицкое Тасеевского района Красноярского края (1971 – 1972 гг.), далеко от посёлков в глухой тайге на буровой в районе Богучан (зима 1972 г.), на Сахалине в г.Невельск и, наконец, в Горном Алтае стоит мой лучший дом, где я не только исполнитель, но и автор и спонсор проекта.

И пусть те, кто полупрезрительно произносит слово «шабашник», знают, что я горжусь своими трудами и их плодами, не отмеченными ни в одной трудовой книжке. И мне за них не то чтобы переплатили, а, как правило, изрядно недоплачивали, за редким исключением. И когда я читаю труды своих сверстников, «профессиональных» философов или психологов (как будто есть такие профессии?!), то мне частенько просто смешно бывает от академических теорий человека и от тех проблем, какими они озабочены. Мне жалко тех вундеркиндов, которые запросто управляются с компьютером, но не умеют забить в стенку гвоздь. И дело тут не в том, что ручных навыков им не хватает. У них мозговые навыки очень важного интеллектуально-нравственного пласта отсутствуют. Вот в чём проблема. У них дефицит социальных навыков коллективного труда, где, собственно, только и строится путём душа человеческая. У них совершенно деформированное сознание о мире и о себе, если по большому гамбургскому счёту.

Уже после окончания вуза Коля Новиков (бывший Наум Гольденберг) меня нашёл и напросился в товарищи в бригаду на заработки. К тому времени он уже неплохо освоился со штангой и накачал приличные мышцы. Год был 1975-й, я поступал в аспирантуру и ехать не хотел. До тех пор я числился в бригаде первым среди равных, но в том году выяснилось, что это не совсем так. Члены бригады, которые уже ездили со мной, и новые взялись меня уговаривать, чтобы я на месяц поехал и запустил «механизм» в работу, а уж закончат они сами без меня. За это предложили коэффициент 1,5, то есть мой день ценился в полтора для каждого прочего. Прежде такого не было. Я поддался на лестные уговоры. Месяц действительно всё шло гладко. Был приличный объём работ: на 10 человек бригады – четыре двухквартирника и школа в посёлке Новый Городок, два часа лёта на АН-2 от села Ярцево, большой пристани на Енисее. Я с чистой совестью, но с тревогой, улетел. Мне не понравилось, что бригадиром выбрали моего младшего брата, не имевшего к тому необходимых качеств. Все были и старше, и опытнее, но никто не хотел ответственности. А Малый погорячился, когда согласился рулить. Этот сезон едва не кончился трагедией. Колин друг умудрился упасть со стены головой на половую лагу. Перелом основания черепа. Три дня не приходил в сознание после того, как санитарным самолётом его отправили в Ярцево в больницу. Слава Богу, выжил. Я его встретил потом в Киеве с коляской, в которой был недавно родившийся ребёнок. Только тогда у меня камень с души свалился. А в 1975 году пришлось вместо экзамена по физиологии на родной кафедре лететь в сентябре снова, чтобы закончить работу, покрыть дома шифером. Бригада деморализовалась и рассыпалась во главе с моим братом, которого я застал в прострации за чаем в рабочее время. А нанятый им бич наигрывал на гитаре свои сентиментальные мотивы. Обложив их крепким матом, я бича отправил подальше с глаз долой, а потом мы вдвоём с братом за неделю покрыли все крыши и улетели.

До этого случая я полагал, что каждый член бригады может меня заменить без особых стараний. Оказалось, что это не совсем так, когда ситуация экстремальна. Даже Игорь Сергеевич, мой старший друг, тут оказался не на высоте. Но я благодарен всем, кто ездил со мной за «длинным рублём». Я ведь ездил ещё и «за туманом и за запахом тайги»....…...............

.......................... Мне было ровно 40 лет. Приличный опыт и знание реальной жизни без дураков и мифологизаций. Достаточная уверенность в себе. Я привык к тому, что если я чего-то хочу, то этого непременно добьюсь. Я попадал порой в отчаянные ситуации, но это меня лишь мобилизовало и я всегда оборачивал их себе на пользу. Я не хитрил и не ловчил. Всегда был прям и откровенен. Не лез на рожон по пустякам, но и обходных путей не искал, не упуская случаев проверить себя на вшивость. Но я был явно не на своём месте. Мои интересы были непонятны окружающим, а их заботы виделись мне не столь уж важными и значительными. Сколько бы я на себя ни брал, хоть ответственности, хоть просто физического груза, я знал, что сделаю и вынесу. Я много раз начинал с нуля и всякий раз доводил задуманное до приемлемого результата. Я из любой стройбригады мог выжать только своим примером и внятным русским языком столько, что им и не снилась такая производительность. Я так привык, ибо мне нужны были паузы, когда я мог спокойно работать головой, продолжая давно начатую тему. Но именно эта моя тема выглядела в 1987 году самым дохлым и уязвимым местом во всей моей крепко сбитой житейской идеологии. Чем больше я понимал в своей теме, тем меньше шансов виделось когда-нибудь её озвучить. Полное глухое интеллектуальное одиночество. Ни поделиться, ни обменяться мнениями с кем-то, кто соображает. Мне казалось, что дайте мне только полгода, и я сумею написать труд, который откроет глаза этим тупым идеологам от КПСС, а здравые умы, без которых ведь жизнь не бывает, увидят, в какое болото катится страна. Но даже не в том дело, куда катится, то есть приближающийся крах ощущали многие, но вот подлинные причины находили где угодно, но не в сердцевине вполне безупречной системной теории Маркса. Эту сердцевину, категорию «стоимость», так и не удосужились усвоить. Моя позиция в идеологии была «третьей», поскольку ни с теми, кто «за», ни с теми, кто «против». Оставалось надеяться только на чудо. Когда больше не на что опереться, то и надежда на чудо может послужить опорой.

Примерно на такой ноте я оборвал свои занятия и переключился на семью, каковую обрёл в Горном Алтае. В 1990 году я начал строить дом. Я был бы не я, если бы взял банальный стандартный готовый проект, каковых домов уже достаточно построил ещё в студенческих шабашках, и они мне надоели. Мой дом – это была не только поселенческая задача, хотя и это тоже, сколько чисто творческая по максимуму. Я не буду расписывать детали, но я с этой задачей, как и следовало ожидать, вполне справился. Мне, как любителю, не стыдно было демонстрировать своё строение ни перед профессиональными архитекторами, ни перед строителями с высшим специальным образованием. От тех и других я получил искренние комплименты и признание своих затей в планировке и в исполнении. Думаю, что аналогов по показателю «цена – качество – комфорт», а также «строительный объём – жилая площадь», у этого дома по сей день нет. Если бы я не поленился, а хотя бы задним числом перенёс дом на бумагу и чертежи послал на конкурс проектов, то незамеченным мой проект не остался бы. Но я творил непосредственно в материале, склеив только макет из бумаги, которым играли дети и заиграли так, что он пропал.

Если к этому добавить, что я делал всё сам, привлекая помощников исключительно в крайних случаях, после работы (пока она ещё была), и получал при этом редкое удовольствие от каждого часа на своём участке (берег Катуни, красота!), то шесть лет пролетели незаметно и плодотворно. Казалось, настоящая жизнь только начинается. Но тут в пору привести детский стишок, застрявший в мозгах едва ли не с младенчества. О том, как медведь заказал зайцу-портному пошить штаны:

Заяц режет, заяц шьёт,

А медведь в берлоге ждёт.

Срок прошёл, пришёл медведь,

А штаны нельзя надеть –

Вырос косолапый.

Нечто подобное случилось и с нами. Дети подросли, и захотелось, чтобы школьное образование получили получше, да и мир увидели чуть шире. До сих пор помню, как дочь сперва увидела трамвай в Бийске, сколько было восторга. Потом поезд до Барнаула. Потом самолёт до Москвы, Кремль, храм Христа-Спасителя. И, наконец, Киев, Лавра, Днепр, Крещатик. Такого обилия впечатлений за двое суток трудно получить и за полгода на берегу Катуни, где мне-то как раз в пору было бы отдыхать от всех своих впечатлений до конца дней. Но рано меня потянуло на отдых.

В силу отмеченного выше, дом свою задачу исполнил, творчески я отчасти реализовался. Поэтому особых сожалений в связи с необходимостью его продать я не пережил, хотя и были, конечно, колебания и сомнения. Пожалуй, впервые я ощутил, что снова начинать с нуля уже не так-то просто, как было прежде. Труднее всего далось расставание с любимым псом. Замечательная лайка, с которой мы жили душа в душу и понимали друг друга с одного взгляда и в тайге, и дома. Две прежние попытки ещё в Киеве завести охотничьего пса были неудачны, хотя и поучительны. Спаниель Дора погибла от чумки, не дожив до года, а уже упоминавшегося Чако пришлось свезти в село к деду, где он у соседей стал отличным сторожем. Но выстрела он боялся. Кто-то его испортил до того, как я забрал его из вивария.

Первая попытка продать дом в 1997 году оказалась не просто неудачной, а настораживающей. Я уже в Киеве нашёл работу и соображал, как быть дальше. Получаю телеграмму от жены, что есть покупатель, срочно приезжай. Это, конечно же, решение проблем. И я тут же пытаюсь найти деньги на дорогу и взять отпуск за свой счёт на работе, на которую только-только успел устроиться. Раньше у меня никогда не было проблем где-то дёрнуть практически любую сумму из тех, в каких обычно возникала нужда, например, на дорогу самолётом в Сибирь и обратно. А тут я обзвонил всех без исключения друзей и знакомых и понял, что мир слегка перевернулся. Полный аут. Меня ждёт покупатель с 30 тысячами баксов, а я не могу нигде взять пару сотен, чтобы до него добраться. Причём я этого Петрова отлично знал, парень неплохой, но жутко импульсивный. Его бизнес был на подъёме и он срочно хотел что-то прикупить. Жить ему было где.

Что-то я наскрёб, но на самолёт не хватало. Решил ехать поездом. Приезжаю в Москву и торчу там больше суток, пока сел на Барнаул. Через Новосибирск денег не хватало. Я ещё никогда в жизни так долго не добирался в Сибирь. Но именно сейчас мне было надо как можно быстрее.

Однажды, в марте 1973 года, когда я выбирался из тайги после двухмесячной зимовки в районе Ангары и следом от базы в Тасеево, был совершенно фантастический случай. 28 марта я был ещё в Богучанах, а в Киеве обещал был 29 марта. Мне это было очень важно – приехать не позже 29 марта. Путь лежал по маршруту Богучаны – Тасеево на АН-2 вместе со сменой буровиков Мурминской ПРП (поисково-разведывательной партии). Я им поставил сруб под крышу на буровой и должен был получить на базе расчёт. Начальник партии Денисов всё подготовил и сказал по рации, что я получу деньги хоть ночью. А с.Мурма в 10 км от Тасеево к северу. Мне далее 170 км до Канска на юг по трассе. А потом надо преодолеть аэрофлотом Канск – Красноярск – Москва – Киев.

И вот 28 марта мы днём пытаемся улететь из Богучан. Рваные снежные тучи, ветер и солнце, уже греющее. На полосе лужицы, проталины. «Аннушка» после третьего захода плюхнулась на полосу и лыжи тут же прихватило, пока мы загружались. Молодые пилоты не очень уверенно пытались бить колотушкой по лыжам, но сорваться с места не удавалось. Все вылезли, взялись за крылья, раскачали, толкнули и поехали, а потом на ходу все запрыгивали в салон. У кого-то сдуло шляпу. Мужичок с ноготок передо мной не мог согнуть ногу в колене, чтобы забраться через порог, у него валенки были выше колен. Я взял его за ватные штаны и всунул внутрь, а потом и сам вскочил уже на взлёте. Летим.

Когда подлетели к Тасеево, та же картина, туча за тучей низко над землёй. Два захода на посадку и каждый раз в тучу и ничего не видно. Пилоты, не долго думая, разворачиваются и летят домой в Канск. Их работа заканчивается в 17оо. В Канске нас пытаются отложить на завтра, что меня никак не устраивает и остальных тоже. Пошли к командиру отряда. Симпатичный молодой парень с орденом Красной Звезды на кителе этак весело на всех поглядел и говорит: «Поехали!». Мы вмиг загрузились. Он взлетел практически с места на бреющем над трассой с открытой в кабину дверью как лихой таксист, пару раз пугнул всех резкими виражами и ямками, и мы часов в восемь вечера уже в темноте сели в Тасеево.

Я успеваю получить деньги и попариться в баньке у Николая, замечательного мужика, бригадира столяров. Два сезона в мои прошлые приезды он всячески нам помогал решать производственные задачи. Он меня умолял остаться до утра, убеждая, что уходить в ночь бесполезно. Но я уже в 10 вечера вышел на тракт. Кто-то довёз до Тасеево. Через всё село я прошёл пешком. Но на выезде, уже за селом, услышал сзади рёв лесовоза на подъёме. Я даже не поворачивался и не останавливался, зная, что он сам остановится. Не знаю, как сейчас, а тогда это было само собою разумеющимся, как здрасьте.

Мужик открыл передо мною дверцу, и я забрался в МАЗ. Не успели проехать и пяти километров, как начался длинный тягун, метров триста. По обе стороны дорожного полотна на обочине кучи песка. Дорога обледенела. Днём солнышко, а ночью морозец. МАЗ перегружен, но всё равно буксует и его тянет в кювет. Я выпрыгиваю и начинаю ногами швырять песок под ведущие колёса. Когда мы вытянули на гребень, я был мокрый от пота, а подошва ботинка оторвалась, едва не потерял. Пришлось привязывать шнурками.

Мужик мне говорит: «Тебя мне Бог послал». А я ему: «И тебя мне – Он же». «Мы, – говорит, – сейчас свернём недалече, там у меня знакомая в деревне. Подкрепимся и погнали». Ночь впереди, я не возражаю. Выпили немного, закусили и погнали.

В кабине печка не работает. Я стал подмерзать. Захотелось по малой нужде. Но я терплю. Любая остановка – это задержка, а путь у меня ещё долгий. Уже 29 марта, а мне до Киева ой как не близко. Но вот странное дело, я почему-то совершенно уверен, что быть такого не может, чтобы я не добрался к сроку. Километров за пятьдесят перед Канском у МАЗа лопается рессора. Мужик, видимо, чего-то подобного ожидал, ибо уж больно лишнего загрузил. «Ты, – говорит, – не волнуйся, я сейчас тебя отправлю.» Я только выскочил, желая справить нужду, как он останавливает бензовоз и зовёт меня. Я бегом, не успев облегчиться. Тот порожняком газует, и мы въехали в Канск, ещё не было восьми утра. Он остановился за таксистом и говорит: «Мне налево, а этот тебя подбросит в аэропорт». Мне только и оставалось пересесть.

Подъехав к аэропорту, ещё в машине слышу, что объявляют посадку на Красноярск. Я бегом к кассе и прошу билет до Киева. Они мне мигом выписывают, и я вскакиваю в АН-2. Дверь за мной закрылась, и мы уже летим. Я уже не волнуюсь насчёт Киева. Рейсов на Москву полно, а из Внуково до Борисполя чуть ли не двадцать самолётов в день летают. Я волнуюсь о мочевом пузыре, который угрожающе поднимает давление.

В Красноярске моим первым порывом было бежать в туалет, но тут объявили посадку на Москву, и я побежал к кассе отметить свой билет, и тут же меня отправили в отстойник. Слава Богу, там мы торчали недолго и погрузились в ИЛ-18. Я ждал набора высоты как спасения. Когда отстегнули ремни, то первым в туалете был я. Я никогда ни до, ни после не справлял малую нужду с таким удовольствием. Это было долго. Я рассеял свой продукт (кстати, отличные анализы) над обширнейшей территорией Енисейского левобережья. Я как бы ставил метку как залог того, что ещё вернусь.

Но этим чудеса ещё не кончились. Когда мы, сделав посадку в Уфе, вышли в аэровокзал размяться, я услышал, что рейс на Киев объявляет посадку. Подбежал к кассе со своим билетом и спрашиваю, могу ли я лететь этим рейсом, минуя Москву. «Да, если вам вернут ваш багаж.» Я рванул к своему самолёту и кричу грузчикам, «Мужички, вон тот рюкзачок бросьте мне». Они бросили, и я спокойно пошёл на посадку уже на рейс, приземляющийся в Борисполе. Часа три лёта, и я дома.

Если кто-то полагает, что это не чудо, то тем хуже для него. А я уже тогда заподозрил, что тут не всё чисто. И выразился метафорично так: «Господь надо мною держал свою длань». Конечно, большая разница услышать о чуде и пережить чудо. Огромная, должен сказать.

Подобное чудо повторилось в конце августа 1990 года. Я был в Чемале в гостях у тёщи, когда позвонили из Маймы соседи и сообщили о телеграмме: «Умер отец». Было часов около 17, кажется, воскресенье. Я сел в «Запорожец» и поехал. Хорошо знаю, какая сейчас должна быть ситуация в аэропорту Барнаула, сколько там будет таких, как я, с телеграммами, и, чтобы добыть билет, придётся преодолеть мои чистоплюйские привычки и толкаться в очереди. Начинаю себя к этому готовить морально.

У турбазы «Катунь» голосуют два молодых парня. Подбираю. Они: «Мы успеваем на автобус до Барнаула?». Я: «Нет. Автобус сейчас отходит из Горно-Алтайска, а нам туда ещё 120 км ехать». Они о чём-то совещаются. Я: «А вы откуда?». – «Из Киева. Нам на самолёт завтра в девять утра». Я реагирую мгновенно: «Ребята, у вас два варианта. Первый – выходите в Майме и ловите такси до Барнаула. Второй – приезжаем ко мне домой, я приму душ, прихватим моего приятеля и едем в Барнаул. Это всё бесплатно. Но один из вас уступает мне свой билет до Киева. У меня отец умер и я должен успеть попрощаться». Они приняли второй вариант. Я пробился к диспетчеру и объяснил ему ситуацию. Билет переписали на меня, а парня обещали отправить на следующий день. Как я и ожидал, в толпе перед кассой было человек пять с такими же телеграммами, как у меня. Это тоже не чудо?

Теперь легче понять, что я подумал в 1997 году, когда наконец добрался до своего дома, а Петров уже передумал покупать его. Я подумал, что Верхние Силы явно против того, чтобы я продавал дом. Но я ещё тогда и не догадывался, сколь точна моя шутливая формулировка. Мне ещё предстояло пережить четыре труднейших года в моей жизни, когда, за что бы я ни брался, ничего не складывалось. Все проекты рассыпались в пух и прах. Я влез в долги, по которым де-факто объявил дефолт, хотя знаю и верю, что ещё рассчитаюсь со всеми. Суммы не такие, чтобы меня застрелить, но всё же. Мне важен принцип. Я всегда пользовался кредитом. Ещё тогда, когда многие совсем не понимали, что такое 20% годовых. Я брал на пропитание и на писание, когда не писать было трудно, а писать и работать ещё где-то – просто невыносимо. А потом расплачивался шабашным заработком. Я был стопроцентным заёмщиком и ценил доверие кредиторов. И тут вдруг крушение репутации. Но главное в том, что полная неизвестность и мрачное ощущение, что есть тёмная сила, которую не прошибить. И она избрала меня для своих опытов.

Я не впал в депрессию и даже в шутку не думал о суициде. Хотя некоторым со стороны такое могло показаться. Но ведь они судят по себе и меня плохо знают. Я просто задумался глубже, чем обычно, и сосредоточился. Взял в руки «И цзин» и стал исследовать китайскую мантическую науку. Юлиан Щуцкий слишком серьёзный учёный, чтобы ему не доверять. Кое-какие позитивные для себя заключения я вынес из того первого знакомства с китайской премудростью.

Возник вдруг просвет в череде беспросветных попыток. Я почти два года поработал в одном институте, занимаясь маркетингом и рекламой. Опыт у меня был неплохой, обретённый в двух коммерческих банках, где я создавал с нуля отделы ценных бумаг в 1991 – 1993 годах. Вполне успешно шли дела, что отметил и ректор, но меня попросили уйти по иным мотивам. Ректор решил сэкономить, когда я наладил ему дело. Теперь, как по трафарету, всё катилось само и молодая девушка, моя помощница, могла управиться и без меня. Меня очень вежливо предупредили за месяц, чтобы я искал новую работу. Но я уже понимал, что искать бессмысленно. Надо возвращаться на Алтай, довести дом до продажной кондиции (три года он пустует) и продавать, иначе и коня потеряешь, и голову сложишь............

Послесловие от автора (Утешителя)

 Я должен сразу решительно отмежеваться от традиционной эзотерической нумерологии. Нумерология информационной теории Универсума – это нумерология исключительно современного русского алфавита и языка. Она как небо от земли отличается от традиционной нумерологии и от Каббалы, в основе которой лежит еврейский алфавит. Это при том, что принцип нумерологичного счёта у всех один и тот же: буквы слов и выражений заменяются цифрами, а цифры последовательно складываются до однозначного (традиция) числа.

Заботами моего редактора выше дано краткое описание сути традиционной нумерологии. Из этого и иных источников известно, что нумерологи работают главным образом с однозначными девятью числами, в редких случаях оперируют некоторыми двузначными, а также им известно число Универсума – 108. Мне это число тоже давно известно. «Ката-108» – это основа одного из стилей боевых искусств, которому я обучался в молодости у вьетнамского учителя. Весьма развитый во всех смыслах «мягкий» стиль построен на 108 канонических ударах с защитой от них.

ИТУ, во-первых, не знает ограничений по составу чисел, с которыми имеет дело. Во-вторых, нумерология ИТУ тесно связана с теорией множеств Георга Кантора, с понятием трансфинитных чисел и присвоила введённые Кантором понятия «ординалов» и «кардиналов», придав им чисто нумерологичный смысл: все однозначные числа в кавычках – это кардиналы, а стоящие рядом двухзначные, трёхзначные и т.д в скобках – это ординалы. Кардинал равен сумме последовательного сложения цифр ординала. Например, «9» (666) = «9» (18), «1» (8128) = «1» (19).

Открещиваясь от эзотерики, я подчёркиваю методологически верный принцип, в своё время образно выраженный в кратком тезисе Маркса: «анатомия человека – ключ к анатомии обезьяны». Согласно данному принципу ИТУ даёт ключ для понимания традиционной нумерологии и Каббалы, но не наоборот.

Помимо теории множеств ИТУ теснейшим образом связана с математической теорией чисел, являя собою не что иное, как теорию порядковых чисел, где находят своё применение и информационный смысл совершенные числа (первые четыре), простые числа и симметричные числа.

Наконец, весьма заметную роль в ИТУ играют трансцендентные иррациональные числа: е, і, φ, π, а также число «0».

Своеобразной иллюстрацией цитированного выше методологического принципа Маркса в рамках собственно ИТУ являются Таблица ИПСЭК (информационная периодическая система элементов культуры) и рисунок паутины ЭКИСФМК (элементарная клеточная информационная структурно-функциональная модель космоса).

В контексте парадигмы классической науки, рудименты которой в изобилии и крепко засели в мозгах гуманитариев, упомянутые картинки должны быть не иначе как результатом неких экспериментальных исследований и их дальнейшим обобщением.

Неклассическая физика и экономика, широко использующие методы математического моделирования, допускают обратный ход мысли, то есть сперва моделируют некий процесс или ситуацию, а затем получают (либо не получают) экспериментальное подтверждение модели. В частности, ОТО (общая теория относительности), она же теория гравитации, – это модель, описывающая поведение Вселенной, которая (модель) предполагает существование гравитационных волн. Более века физики пытаются экспериментально зарегистрировать эти волны, строя весьма дорогостоящие и впечатляющие во всех смыслах ловушки. Где-то я читал, что к 2015 году запланировано зарегистрировать эти «реликтовые», как их ещё называют, волны. А пока что, строго говоря, ОТО не получила решающего экспериментального подтверждения своей истинности.

Однако и классическая и неклассическая парадигмы не допускают в качестве основания некой теоретической модели плод Откровения, Божественного Провидения, что вполне допускает религия. Кстати, классическая наука XIX века наивно приняла Таблицу Менделеева за результат аналитической работы ума её автора, хотя сам Дмитрий Иванович не скрывал Откровенный характер происхождения своих озарений. Не так давно американцы, дотошно исследовавшие данный вопрос, пришли к единодушному заключению, что Периодическая система химических элементов не могла быть открыта человеком без вмешательства Провидения.

Ещё один подобный пример являет собою широко известная и уже мною упомянутая теория множеств Георга Кантора, который тоже настаивал на том, что ему продиктовала такую теорию Муза. По сей день математики успешно применяют эту теорию во многих её практических приложениях, а логики и философы имеют к ней серьёзные претензии в связи с недостаточной, с их точки зрения, её обоснованности.

Данные прецеденты следует иметь в виду, ибо я настаиваю на совершенно чудесном происхождении и Таблицы и рисунка (чертежа) паутины, которые положены как основания для развития ИТУ. Это отнюдь не означает, что я их получил в готовом виде, не прилагая к ним ума и рук. Ещё как приложил! Однако исполнение этих шедевров (моя скромность при этом вовсе не страдает) осуществлялось в со-Авторстве с Тем, Кто от меня не скрывался. Для верующих тут нет проблем, а вот атеистам что-либо объяснить по этому поводу едва ли возможно. Прекрасно это выразил ещё Платон в одном из своих диалогов, что, в свою очередь, удачно цитирует Х.Борхес (см. мою третью книгу).

Вот на этом можно и покончить с предуведомлением, цель которого – сразу сориентировать читателя на отнюдь не простой и далеко не привычный предмет, с которым предстоит ознакомиться в моих книгах и вынести определённое для себя суждение. Хотя вот ещё один момент, достойный упоминания. Для восприятия начал ИТУ существенным препятствием является сугубо психологический тормоз, мешающий читателю с самого начала адекватно воспринимать и осмысливать новую информацию. О чём бы ни шла речь в ИТУ, но касается это непосредственно каждого лично. ИТУ невозможно воспринимать бесстрастно и отстранённо как что-то постороннее. А это не каждому по силам, не говорю уже – по нраву.

На первый взгляд ИТУ опускает человека с котурнов самомнения о себе как о некой автономной самодостаточной мыслящей и свободной разумной творческой личности до уровня робота, марионетки, управляемой свыше посредством тонких неощутимых для него «нитей». Для многих такая исходная предпосылка воспринимается как заведомо унизительная, что сразу подрывает доверие к автору, а излагаемый материал квалифицируется как провокация, а то и вовсе как малохудожественная фантастика. Я бы советовал не торопиться с подобными заключениями, оставив своё «оскорблённое самомнение» на потом, а сразу же с первых страниц читать начала ИТУ именно как робот, усваивающий крайне важную и необходимую для него информацию как инструкцию. Ибо каждый при более внимательном и систематическом наблюдении за собой и за окружающими мог бы и без моей помощи заподозрить, что в нём гораздо больше наблюдаются проявления именно робота, чем того человека, которым он привык себя считать и демонстрировать другим.

В качестве компенсации за такое самоуничижение можно получить нечто гораздо более ценное, чем привычное самомнение. Это подлинное знание о мире, в котором живёшь, о людях и о себе. И это ещё – понимание реальных перспектив, то есть нашего завтра. Причём не исключается, что робот захочет стать человеком в подлинном смысле этого слова. Стать человеком – значит сделать себе имя. А сделать себе имя – значит познать Отца своего Небесного и смысл собственного существования на земле, свою роль, свою судьбу. Уверен, что крайне немногие из тех, кто открыл эту книгу, смогут себе честно признаться в том, что им известны все ответы на последние вопросы о великой тайне бытия и о нас любимых.

Весть о том, что нынешняя цивилизация планеты переступила порог, за которым её ждут ответы на все последние вопросы, – это не новость, а констатация давно предсказанного пророками и Святыми Писаниями момента исторического времени. Именно об этом времени, о числовом континууме, порождающем «пространство-время», который входит в период своей трансформации, идёт речь в началах ИТУ. Это и есть «конец света», после чего наступает начало «нового света», или очередной Манвантары, как это называет Рене Генон, один из немногих авторитетных авторов эзотерического жанра. Человечество обязано знать реальную планетарную ситуацию и адекватно реагировать на космический вызов, дабы продолжилась киберигра Универсума и родилась следующая за нами (или из нас) цивилизация.

Для иллюстрации возможностей ИТУ приведу небольшой фрагмент из послесловия к книге "Четыре смысла одного квадрата (Начала синтеза, или Конец нашего времени)", дав ему здесь специальное заглавие:

"Что в имени тебе моём?"(Эксклюзив)

Ю.Х-Х. 14.09.2010 г.

 После того, как я просветил метафизическим рентгеном первых лиц российского государства и обнародовал цифрограмму их имён, грех было бы утаить подобные сведения касательно первых лиц клерикального мира. Однако тут я возьму иную базу счёта, что только придаст дополнительный импульс доверия к методологии ИТУ и к моему статусу Утешителя. Я с Господом Богом тет-а-тет общаюсь весьма откровенно, что вовсе не переводится на русский как «вась-вась». Часто именно так понимают мои соотечественники смысл французского выражения. И, кстати, те, кто переходит на «вась-вась» с Богом, а я таких знал, здесь долго не задерживаются. Не уверен, что и там от них какой-то след остаётся в Книге жизни. Хамское панибратство я бы назвал восьмым смертным грехом, коему так подвержены мои соотечественники, путающие мат с математикой и не способные усвоить нормальные междометия и другие части русской речи.

Вот четыре номера: № 16, № 121, № 264 и № 265. Сперва мы выясним смысл их конвертаций, а уж потом я раскрою персоналии, стоящие за номерами.

№ 16 → «шестнадцать» = «5» (41) = «Новый Завет» = «ноосфера» = «фотосфера» = «Всевышний Суд» = «Юрий XiT-XoL» и т. д. (см. ранее приведённые выражения).

№ 121 → «сто (10) двадцать (26) один (19)» = «1» (55) = «конформация» = «Моисей + Иисус Христос» = «Кирилл Гундяев» = «Илья Муромец» и т. д.

№ 264 → «двести (18) шестьдесят (40) четыре (32)» = «9» (90) = «шестьсот (30) шестьдесят (40) шесть (20)».

№ 265 → «двести (18) шестьдесят (40) пять (19)» = «5» (77) = «асимметричное число» = «необходимое зло» = «нечто незримое» и т. д. (см. ранее приведенные значения).

А теперь раскрываю, кто стоит за этими номерами:

№ 16 — таков порядковый номер Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла на занимаемом им престоле.

№ 121 — таков номер Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского, на занимаемой им кафедре.

№ 264 — под таким номером на папском престоле пребывал Иоанн-Павел II, «из наших, из поляков, из славян», упокоившийся в 2005 году.

№ 265 — это, понятно, ныне действующий понтифик, престолоблюститель и т. д.

Мне к этому не хочется что-либо добавлять, ибо и так всё прозрачно. Обойдусь без комментариев. А Высоцкого я уже цитировал выше, но тут могу повторить: «Я б засосал стакан — и в Ватикан».

Аминь.

17.07.2010 г. 



Все права защищены. Copyright © 2011. Юрий XiT-XoL